«Большие парни не плачут»: Мухаммад Мустафа о маскулинности

Египетский режиссёр Мухаммад Мустафа представил документальный фильм «Большие парни не плачут» (Big Boys Don't Cry) на кинофестивале в Эль-Гуне. Мировая премьера прошла в конкурсе полнометражного документального кино. Герои картины — каирские бодибилдеры и ночные вышибалы, а сама лента исследует, как мужчины понимают и демонстрируют маскулинность. В интервью Variety Мустафа рассказал, откуда взялась идея и почему съёмки растянулись почти на десятилетие.

Отправной точкой стал вопрос к самому себе. «Я феминист. Я интеллектуал. И меня очень притягивает эта гипермаскулинная показуха, — говорит режиссёр. — Я ведь должен быть умнее, правда? Вот и вопрос: почему меня это так интригует?» Мустафа подчёркивает, что не собирался разоблачать что-то «неправильное». Когда он начал проект в 2016 году, это было скорее антропологическое и социологическое исследование того, как маскулинность проявляется в разных обстоятельствах.

Тут пригодился личный опыт. Мустафа вырос в «простом» каирском районе с жёсткими мужскими кодами, где прилежного «ботаника» считали недостаточно мужественным. А в стоматологическом институте то же самое поведение могло выглядеть уже громким и грубым. Ту же подвижность он увидел у своих героев: по его словам, на сцене мужчина ведёт себя иначе, чем у входа в паб, при решении проблемы или в кругу семьи.

От первых наблюдений до полноценного фильма прошло около трёх лет. За это время отношения с героями стали ближе, а режиссёру пришлось пересмотреть собственные взгляды. Мустафа не верит в чисто наблюдательное документальное кино: камера неизбежно меняет то, что происходит перед ней. Поэтому герои стали соавторами и иногда сами предлагали ситуации для съёмок. «Я бы не сказал, что сделал этот фильм один. Мы сделали его вместе с персонажами», — говорит он.

Один из центральных героев — Абдалла. С ним Мустафа провёл год ещё до начала съёмок. Режиссёр думал, что картину будут вести идеи, но на монтаже понял другое: «Мне казалось, что в фильме нет эмоциональной арки, он был очень тематическим и интеллектуальным. А в конце я обнаружил, что его эмоциональное ядро — наша дружба».

Герои сохраняли контроль над материалом и могли попросить убрать любой фрагмент — вплоть до финального монтажа. «Я заслужил их доверие. Мне его не дали просто так», — говорит Мустафа.

Женщин в фильме нет, и это сознательное решение. Режиссёр сравнивает свой взгляд с подглядыванием в мужскую раздевалку спортзала: появление женщин, по его словам, «изменило бы уравнение».

Тема, уверен Мустафа, шире Египта. Формы маскулинности в разных культурах отличаются, но запрет на мужские эмоции он считает болезненно универсальным: «Единственная эмоция, которую мужчинам разрешено выражать, — это гнев. Представьте, насколько искажена мужская психика из-за этого подавления».

Для фильма премьера в Эль-Гуне — возвращение к истокам. В 2020 году Мустафа привёз проект в CineGouna, индустриальную секцию фестиваля, после чего его поддержали Институт кино Дохи, фонд Red Sea Film Fund и немецкий фонд Роберта Боша. «Круг замкнулся. Я очень рад показать фильм зрителям в Египте, хотя немного нервничаю», — признаётся режиссёр.

Долгая работа заставила его задуматься и о том, как снимается независимое кино в Египте и регионе. Мустафа призывает коллег больше рисковать художественно и ориентироваться на местную публику, а не на вкусы международных фестивалей и отборщиков: «Нужно работать с меньшим бюджетом, меньшим финансовым риском и большим художественным». Главное, по его словам, — «рассказывать наши истории нашей аудитории».