Алан Ричсон, известный по роли Джека Ричера, выделяется на фоне современных экшен-героев. Он возвращает на экраны образ непобедимого гиганта, который доминировал в боевиках 80-х и 90-х годов. Его успех показывает, что зрители по-прежнему ценят физическую мощь, хотя Голливуд последние десятилетия двигался в другом направлении.
За последние тридцать лет представление об экшен-герое изменилось. На смену накачанным звёздам вроде Арнольда Шварценеггера и Сильвестра Сталлоне пришли харизматичные авантюристы, герои с внутренними конфликтами или обычные люди в необычных обстоятельствах. Ричсон, играя Джека Ричера, Андерса Лассена в «Министерстве неджентльменских дел» или рейнджера в «Военной машине» Netflix, постоянно воплощает один и тот же типаж: неудержимую физическую силу, чьё главное оружие — само присутствие в комнате.
35 лет назад Ричсон органично смотрелся бы рядом с Дольфом Лундгреном или Жан-Клодом Ван Даммом. Сейчас он выглядит почти как последний представитель уходящей эпохи. Именно это делает его неожиданной звездой. Фантазия 80-х заключалась не в том, чтобы зритель мог представить себя на месте героя, а в желании наблюдать за кем-то, кто способен нести целое дерево или побеждать пришельцев, при этом отпуская остроумные реплики.
Экшен-фильмы не исчезли, они просто эволюционировали. С ростом популярности супергеройских блокбастеров, где визуальные эффекты справлялись с невозможным, физическая подготовка героя отошла на второй план. Фильмы вроде «Заложницы» 2008 года показали, что аудитория готова принять более зрелых и приземлённых героев, полагающихся на опыт и решимость, а не на грубую силу. Фантазия сменилась с «хочу выглядеть как он» на «хочу уметь то же, что и он».
Другие франшизы стали отдавать предпочтение героям, чья личность важна не меньше, чем их удары. Железный человек Роберта Дауни-младшего побеждает злодеев интеллектом и сарказмом. Человек-паук Тома Холланда привлекает зрителей своей неловкостью и уязвимостью. Даже Итан Хант Тома Круза в «Миссии невыполнима» выживает благодаря подготовке, изобретательности и упорству, а не грубой силе.
Изменение определения ведущего актёра ускорило этот сдвиг. Студии перестали строить фильмы вокруг идеи, что самый крупный парень в комнате обязательно должен быть героем. Тимоти Шаламе стал звездой боевиков благодаря «Дюне», но зрители полюбили его ещё в «Назови меня своим именем» и «Маленьких женщинах». Глен Пауэлл, обладающий телосложением звезды боевиков 80-х, добился успеха в «Топ Ган: Мэверик» и «Я не киллер» благодаря уверенности, юмору и обаянию «парня из соседнего двора».
Современные экшен-звёзды великолепны, но они предлагают нечто принципиально иное, чем Шварценеггер или Сталлоне. Поэтому Ричсон кажется таким освежающим. «Ричер» создаёт напряжение ещё до первого удара, потому что физическое доминирование героя сразу даёт понять, чем закончится конфликт. Яркий пример — первые минуты пилотной серии «Ричера».
Прибыв в небольшой город Джорджии, Ричер направляется к закусочной. Пара выходит оттуда посреди ссоры. Поведение мужчины угрожает женщине, и он пытается бросить вызов Ричеру, заметив его взгляд. Но, увидев Ричера, мужчина сразу меняет курс. Ричер не наносит ударов и не произносит ни слова. Его присутствия достаточно, чтобы мужчина отступил и передумал. За первые пять минут сериал рассказывает всё о Ричере.
Ричсон не продаёт современную уязвимость или самосознание. Он возрождает архетип, который Голливуд тихо отправил на пенсию. Удивительно, что зрители, очевидно, никогда не переставали его хотеть. «Ричер» стал одним из определяющих сериалов Prime Video, а карьера Ричсона всё больше строится на ролях героев боевиков, превосходящих обычных людей. Вместо того чтобы просить его стать более понятным, кинематографисты удваивают те качества, которые сделали бы его блокбастерной звездой в 1988 году. Голливуд не прекратил снимать боевики. Он просто перестал верить, что зрителям нужны герои, чья главная суперсила — физическое доминирование. Успех Алана Ричсона говорит о том, что это был не тренд, а ошибочное прочтение аудитории.
