Автор колонки: «Последний самурай» — лучшая эпопея Круза

«Последний самурай» (The Last Samurai) Эдварда Цвика покинет HBO Max в конце октября. По этому поводу автор колонки призывает пересмотреть фильм 2003 года. По его словам, это одна из лучших ролей Тома Круза и его личный фаворит.

Колонка начинается с обзора карьеры актёра. Круз прославился героями «больше жизни», но, по мнению автора, сильнее всего он раскрывается, когда играет уязвимых людей за маской звезды. В пример приводятся гонщик NASCAR из «Дней грома», спортивный агент из «Джерри Магуайра» и вспыльчивый голливудский продюсер из «Солдат неудачи». Свежий пример — Digger Алехандро Гонсалеса Иньярриту, где Круз играет нефтяного магната с дерзким планом спасти мир. Однако одну из лучших его ролей автор всё равно находит двумя десятилетиями раньше.

Круз играет Натана Олгрена, разочаровавшегося солдата армии Союза. После индейских войн его нанимают обучать новую императорскую армию Японии. В первом же столкновении с мятежными самураями он попадает в плен и оказывается в мире их предводителя Кацумото, которого сыграл Кэн Ватанабэ. Это история сломленного человека, который ищет искупления среди тех самых воинов, которых его наняли уничтожить.

Главную силу фильма автор видит в контрасте двух героев. Олгрен в начале — пьяница и посмешище. Его преследуют воспоминания о битве на реке Уошито, которую часто называют резнёй, и умереть ему, кажется, проще, чем жить со своими демонами. Именно поэтому его перемена так трогает.

Кацумото при этом не просто воплощение идеализированного прошлого. Ватанабэ наделяет его тонким юмором и готовностью понять меняющийся мир. Автор считает, что их отношения работают, потому что ни у одного из них нет всех ответов. Взаимное уважение растёт постепенно, и партнёрство выглядит заслуженным, а не предрешённым.

С историей фильм обращается вольно. Автор называет его скорее фэнтезийной эпопеей, чем пересказом реальных событий. Основой послужило Сацумское восстание 1877 года, когда бывшие самураи во главе с Сайго Такамори выступили против правительства Мэйдзи. Кацумото отдалённо списан с Сайго. У Олгрена есть черты Жюля Брюне — французского офицера, который отказался покидать Японию и воевал на стороне сёгуната в войне Босин 1868–1869 годов, в том числе за недолго просуществовавшую республику Эдзо на Хоккайдо.

Фильм сводит эти эпизоды в один сюжет. Реальное восстание не было схваткой традиционных воинов с современным оружием: войска Сайго сами использовали винтовки и артиллерию. Но, по мнению автора, картина передаёт дух эпохи, когда Япония заново определяла себя. И ставит неудобный вопрос: чего требует прогресс и что общество рискует при этом потерять.

Среди любимых сцен автора — тренировка, на которой Олгрен в ярости кричит на перепуганного японского солдата и требует выстрелить в него, наводя на того оружие. Желание смерти превращается в урок тактики: полк не готов к настоящему бою. Автор называет эту сцену пугающей демонстрацией внутренней травмы.

Второй пример — финал, где Олгрен вручает меч Кацумото юному императору Мэйдзи (Накамура Ситиносукэ II). Сцена зеркалит прежнюю неудачную попытку Кацумото дать совет правителю, только теперь его последний долг исполняет чужак. Круз, по словам автора, играет её с удивительной сдержанностью, и простой жест становится мольбой к нации не терять душу. «Пусть сила самураев всегда будет с вами», — говорит Олгрен императору.

Итог автора: исторических вольностей в фильме хватает, но мало современных эпопей так же уравновешивают масштабное зрелище и сильное исследование характера. Он отдельно выделяет музыку Ханса Циммера и химию между Крузом и Ватанабэ. «Последний самурай» пока доступен на HBO Max.