На кинофестивале в Сингапуре Корээда рассказал о работе с детьми-актёрами, уроках Хоу Сяосяня и Кена Лоуча и планах.
Японский режиссёр Хирокадзу Корээда, которого ценят за естественную игру детей в его фильмах, признался, что одну вещь он никогда не показывает на экране: плачущего ребёнка. Об этом он сказал в субботу на открытой беседе в рамках Сингапурского международного кинофестиваля. «Дело не в том, что я не могу или что это сложно. Я просто это не снимаю», — пояснил Корээда. Его идеал — чтобы после просмотра зритель запомнил улыбку ребёнка и сам заплакал.
Перед беседой фестиваль вручил режиссёру свою награду Cinema Honorary Award. Награду учредили в 2014 году, это главный приз фестиваля, который отмечает долгосрочный вклад в азиатское кино. Раньше её получали Им Квон Тхэк, Гарин Нугрохо, Джафар Панахи и Дипа Мехта. Разговор на сцене вёл председатель фестиваля Бу Цзюньфэн, автор фильма «Ученик» (Apprentice).
Без сценария — и со сценарием
Метод работы с детьми у Корээды стал гибче. На «Магазинных воришках» (Shoplifters), а также на снятых за рубежом «Правде» (The Truth) и «Посреднике» (Broker) дети сценария не получали. Режиссёр переписывал реплики под характер и словарь ребят, которых встречал на кастинге, — чтобы они произносили только то, что могут сказать искренне. На площадке он подсказывал им фразы или описывал ситуацию и давал говорить свободно.
С «Монстром» (Monster) вышло иначе: юным актёрам дали сценарий. Тема показалась Корээде достаточно рискованной, и отделить детей от их ролей было безопаснее. Теперь он решает отдельно для каждого ребёнка и каждого фильма.
Уроки Хоу Сяосяня и Кена Лоуча
Один приём Корээда позаимствовал у Хоу Сяосяня: тот включается в игру детей в кадре, тихо выходит, когда камера начинает снимать, и даёт им продолжать.
От Кена Лоуча он взял урок о суждениях. В «Кес» (Kes) мальчик находит в мусорном баке птицу, которую вырастил и которую убил его брат, — и реакция юного актёра совсем не похожа на игру. Около 20 лет назад, когда Корээда снимал «Никто не узнает» (Nobody Knows) и бился над похожими вопросами, он встретился с Лоучем. Тот рассказал, что просто попросил мальчика пойти поискать пропавшую птицу. На вопрос об этике Лоуч ответил, что понимал риск, но был уверен: его отношения с ребёнком залечат любую обиду. Корээда вынес из этого, что Лоуч взвешивал каждый кадр по ходу съёмок.
«Я твёрдо держу в голове, что самое опасное в работе с детьми — рассуждать так: это сработало на прошлых съёмках, значит, сработает и сейчас, или метод, который подошёл прошлому ребёнку, подойдёт и этому», — сказал режиссёр.
Он никогда не злится на детей, не торопит их и не обманывает. В идеале ребёнок заканчивает день словами: «Сегодня было весело, жду завтрашних съёмок». А если ребёнок совсем не слушается — Корээда превращает это в роль. На кастинге «Сын в отца» (Like Father, Like Son) один мальчик на любой вопрос, даже об имени и о том, откуда он, отвечал «Почему?». Съёмочная группа решила, что договориться с ним невозможно. Корээду мальчик зацепил, и он написал персонажа, который на всё отвечает «Почему?».
Как Хоу Сяосянь отучил его от раскадровок
Корээда называет себя скорее фанатом Хоу Сяосяня, чем его последователем, но тайваньский режиссёр изменил его подход к сцене. Хоу читал сценарий дебюта Корээды «Призрачный свет» (Maborosi) 1995 года, получившего «Золотую Озеллу» в Венеции, и познакомил его с композитором, поэтому Корээда показал ему готовый фильм. Хоу резко его раскритиковал. «Я был раздавлен. Но всё, что он сказал, было абсолютно верно», — вспоминает Корээда.
Режиссёр составил детальный план, группа профессионально его воплотила, но на площадке он этот план не менял. Хоу спросил, раскадровал ли он каждую сцену и снял ли всё ровно как нарисовано. Так и было. По словам Корээды, Хоу объяснил: сначала приходишь на локацию, чувствуешь пространство, смотришь, как падает свет, — и только тогда решаешь, как двигаются актёры. Потом выбираешь позицию камеры. «Вы же это знаете, вы снимали документальное кино». После этого, говорит Корээда, он поклялся больше никогда не рисовать раскадровки.
Два фильма 2026 года и «вторая половина карьеры»
Свои фильмы 2026 года — Sheep in the Box и «Оглянись» (Look Back) — Корээда считает возвращением к корням. Sheep in the Box участвовал в конкурсе Канн. Это история пары, чей семилетний сын умер два года назад: родители берут человекоподобного робота, созданного на основе данных о мальчике. Несмотря на ИИ в сюжете, фильм, по словам режиссёра, о проживании горя: «Это история о том, как правильно попрощаться с умершими, так что, по-моему, он оказался ближе всего к тому, что я пытался сделать в дебюте».
«Оглянись» — игровая экранизация манги Тацуки Фудзимото о двух девочках, которых связывает любовь к рисованию манги. «Оглянись» участвовал в конкурсе Венеции, а после показа на фестивале выйдет в прокат Сингапура 29 октября. Здесь Корээда вернулся к документальному мышлению ранних работ: камера как глаз, и единственный вопрос — откуда смотреть на героя. «Так что, думаю, вторая половина моей карьеры, вероятно, начнётся в следующем году», — сказал он.
Лучше всего режиссёру пишется в долгих перелётах и в свободные часы в зарубежных отелях — новый материал он пишет и в нынешней поездке из Лондона в Таиланд и Сингапур. Снимать следующий проект он надеется не раньше чем примерно через год, а если не получится — через два. Растущее число наград за карьеру его тревожит: «У меня ощущение, что впереди ещё половина пути, а мне будто намекают, что пора выпускаться».
ИИ, зрители и последний ужин
К ИИ Корээда почти равнодушен, хотя в Sheep in the Box ребёнка возвращают с помощью генеративного ИИ. По совету продюсера он впервые дал нейросети прочитать свой сценарий. Сначала та ответила: «Это прекрасно, верный кандидат на Каннский фестиваль». Эксперимент режиссёр свернул, решив, что у ИИ, скорее всего, никогда не было опыта с кино, который перевернул бы ему жизнь.
Угадывать, чего хочет публика, он не пытается. Ещё на телевидении, где рейтинги решали всё, уважаемый старший коллега сказал ему: если думать о людях как о «зрителях», фильм ни до кого не дойдёт — представь лицо одного человека и делай для него.
На вопрос о блюде для загробного мира — отсылка к его фильму 1998 года «После жизни» (After Life) — Корээда ответил, что после смерти, наверное, есть ничего не будет. А вот последний ужин уже выбран: тэндзару-соба в лапшичной Сунаба в токийском районе Акасака. Туда его привёл старший продюсер, когда Корээда был молодым ассистентом режиссёра, который по нескольку дней не бывал дома. «Это была лучшая соба в моей жизни, и до сих пор лучшая. Хочу съесть её ещё раз в самом конце».
