Автор Screen Rant: «Очень странные дела» ушли от Лавкрафта

Первые восемь эпизодов «Очень странных дел» (Stranger Things) заметно ближе к космическому ужасу Лавкрафта, чем поздние сезоны. Такой разбор 6 ноября опубликовал автор Screen Rant Дхрув. По его мнению, сериал Netflix постепенно сменил страх перед непостижимым на более привычный сверхъестественный триллер.

Главную параллель автор проводит с рассказом Говарда Филлипса Лавкрафта «Из глубин» (From Beyond). Учёный создаёт устройство, позволяющее заглянуть за пределы воспринимаемой реальности, но одновременно открывает человека существам из других измерений. В «Очень странных делах» похожую границу пересекают доктор Мартин Бреннер и лаборатория Хоукинса: попытка расширить человеческое сознание и использовать его для слежки за СССР приводит к открытию врат в неизвестное измерение.

«Однако в первых восьми эпизодах „Очень странные дела“ во многом опираются на пугающий лавкрафтовский мир и его неоднозначные описания чудовищ и древних богов», — пишет Дхрув. При этом он не относит весь сериал к лавкрафтовскому хоррору: речь именно о сильном влиянии на первый сезон. Братья Даффер и сами ранее называли произведения Лавкрафта среди источников вдохновения — Screen Rant ссылается на Entertainment Weekly.

Изнанка в этом прочтении — не обычный ад с понятным хозяином, а чуждое, токсичное пространство, отражающее Хоукинс. Дхрув сопоставляет её с затонувшим Р’льехом из «Зова Ктулху» (The Call of Cthulhu): оба места пугают темнотой, холодом и непостижимостью. Первый сезон также долго скрывает истинную природу и облик Демогоргона, оставляя зрителю тревожные образы вместо исчерпывающих объяснений.

Попытки Уилла связаться с семьёй с другой стороны и беспомощность Джойс усиливают это ощущение. По мысли обозревателя, герои сталкиваются не просто с опасным противником, а с миром, которому безразличны человеческие желания. Отсюда и сходство с персонажами Лавкрафта, теряющими рассудок перед лицом необъяснимого.

Даже развязка первого сезона, считает Дхрув, поддерживает эту логику. Сначала дружба словно помогает спасти положение, а возвращение Уилла обещает семье счастливый финал. Последние сцены подрывают уверенность в победе: ощущение контроля оказывается иллюзией.

Во втором сезоне элементы космического ужаса ещё сохраняются, но угрозы становятся слишком осязаемыми, пишет автор. Затем сериал активнее смешивает жанры и обращается к теме взросления. Для Дхрува именно переход от неизвестности к более понятным опасностям объясняет утрату лавкрафтовской атмосферы. Он допускает, что этим же можно объяснить более тёплое отношение зрителей к ранним сезонам по сравнению с неоднозначно принятым пятым, — но это его интерпретация, а не доказанная причина.