Колумнист разобрал, почему мозгом дуэта в «Кельвине и Хоббсе» всегда был плюшевый тигр.
Автор эссе о комиксе «Кельвин и Хоббс» (Calvin and Hobbes) разобрал, почему мозгом дуэта всегда был плюшевый тигр, а не мальчик. Его главный тезис: одна из самых мудрых реплик, которые Билл Уоттерсон вложил в уста Хоббса, появилась в воскресном стрипе от 19 апреля 1992 года. Речь в нём идёт о том, зачем людям чувство юмора.
Начинает автор с факта для викторин. Уоттерсон назвал героев в честь двух европейских мыслителей. Жан Кальвин (1509–1564) — богослов, чьи идеи породили кальвинизм с его учением о предопределении. Томас Гоббс (1588–1679) написал «Левиафана», одну из основ теории общественного договора.
Подгонять персонажей под философию тёзок, по словам автора, бесполезно. Кельвин ещё ближе к своему: он сам часто замечает, что детство — форма предопределения, ведь почти ничего в его жизни от него не зависит. А Хоббс — тигр, поэтому скорее поддерживает «отвратительное, жестокое и короткое» естественное состояние, от которого Томас Гоббс как раз хотел уйти. Общее у обоих Хоббсов, как отмечал сам Уоттерсон, одно: невысокое мнение о людях.
Источник: Polygon
Куда ближе к сути комикса, считает автор, речь Уоттерсона перед выпускниками Кеньон-колледжа в 1990 году. «Придумать смысл собственной жизни непросто, но это всё ещё разрешено, и, думаю, вы будете счастливее, если потрудитесь», — сказал тогда художник. Отсюда и взгляд на героев: Кельвин как будто опоздал к общему разговору и постоянно спрашивает, почему мир устроен так, как устроен. Хоббс не обязательно знает все ответы. Он просто не склонен ничего переусложнять — первая мысль и есть лучшая.
«Хоббс отвечает одной фразой на сложный вопрос» — по мнению колумниста, это целый поджанр стрипов. Если Уоттерсон когда-нибудь разрешит тематические сборники, как Чарльз Шульц делал с Peanuts, то книга «Кельвин и Хоббс: Диалоги» в такую серию попадёт наверняка. Обычно панчлайн сводится к тому, что Хоббсу как тигру тема безразлична или что человеческая природа его не впечатляет.
Источник: Polygon
Стрип от 19 апреля 1992 года — исключение. Он вышел вскоре после первого творческого отпуска Уоттерсона, когда художник добился от синдиката права свободнее работать с цветными воскресными выпусками. Вместо нескольких панелей, которые газеты могли переставлять как угодно, он получил цельный блок на полстраницы. Автор называет этот стрип одним из скромных для позднего периода, но отмечает, что большие пустые пространства в нём — роскошь, недоступная большинству газетных комиксов.
Сюжет простой. Во время прогулки по лесу Кельвин спрашивает: «Разве не странно, что эволюция дала нам чувство юмора? У нас физиологическая реакция на абсурд. Мы смеёмся над чепухой. Какая нам от этого польза?» Хоббс отвечает: «Наверное, если бы мы не могли смеяться над тем, что лишено смысла, мы не смогли бы реагировать на многое в жизни», — и уходит. Кельвин, подумав, произносит: «Не пойму, смешно это или по-настоящему страшно».
Ответ простой, но, по мнению автора, точный: иногда смеяться приходится, потому что альтернатива — кричать, злиться или полностью закрыться. До Уоттерсона ту же мысль по-своему высказывали другие, например лорд Байрон. Колумнист считает, что на звание самой мудрой реплики Хоббса этот стрип претендует всерьёз.
