10 лучших вступительных фраз в фэнтези — Screen Rant

Автор Screen Rant составил рейтинг десяти фэнтези-фильмов с лучшими вступительными фразами. В подборке оцениваются именно первые произнесённые слова, включая закадровый рассказ: от спокойного приветствия в «Гарри Поттере» до мрачного признания рассказчика в «Рапунцель».

Фильмы расположены по тому, насколько сильно впечатляют их первые произнесённые слова, включая закадровый рассказ. Ниже — все десять позиций в порядке оригинала, от десятого места к первому, с переведёнными цитатами и аргументами автора.

10. Гарри Поттер и философский камень (Harry Potter and the Sorcerer's Stone, 2001)

«Мне следовало догадаться, что вы будете здесь, профессор Макгонагалл», — говорит Альбус Дамблдор, обращаясь к кошке на стене в английском пригороде. Для него в происходящем нет ничего необычного, хотя зритель ещё почти ничего не знает о магии, Хогвартсе и мальчике, который выжил. Автор ценит эту сдержанность: знакомство с большим волшебным миром начинается не с объяснения его правил, а с тихого разговора двух давних коллег. Магию здесь предлагают обнаружить самому, заметив необычное среди привычных вещей.

9. Кошмар перед Рождеством (The Nightmare Before Christmas, 1993)

«Это было давным-давно, ещё давнее, чем кажется, в месте, которое вы, возможно, видели во сне», — сообщает закадровый рассказчик. Рифмованное вступление к фильму Генри Селика напоминает сказку на ночь, но заранее оставляет место для тревоги. По мнению автора, упоминание снов особенно точно подходит миру, где привлекательное соседствует с пугающим. Ещё до появления Джека Скеллингтона речь рассказчика задаёт игривый, театральный и слегка зловещий тон, не отказываясь от знакомого сказочного приглашения.

8. Лабиринт (Labyrinth, 1986)

«Отдай мне ребёнка», — требует Сара в исполнении Дженнифер Коннелли, словно уже добралась до решающей схватки своего приключения. На деле девушка лишь репетирует речь из книги, но с появлением Джарета, которого играет Дэвид Боуи, её фантазия становится опасно реальной. Автор выделяет двойную работу этой реплики: она сначала обманывает ожидания зрителя, а затем подготавливает слова, которые понадобятся героине для противостояния с Джаретом. История Джима Хенсона замыкается на собственном начале, а притворная храбрость Сары постепенно становится настоящей.

7. Лабиринт Фавна (Pan's Labyrinth, 2006)

«Давным-давно в Подземном царстве, где нет ни лжи, ни боли, жила принцесса, мечтавшая о мире людей», — начинает рассказчик фильма Гильермо дель Торо. Обещание страны без страданий резко расходится с жизнью Офелии во франкистской Испании 1944 года, где девочка ищет убежище в мире необычных существ и опасных заданий. Автор видит силу вступления в этом противоречии: чем жесточе реальность, тем болезненнее звучат первые слова. При этом фильм не спешит решать, служит ли фантазия спасением от невыносимого или за ней действительно скрывается другой мир.

6. Звёздная пыль (Stardust, 2007)

«Один философ как-то спросил: мы люди, потому что смотрим на звёзды, или смотрим на звёзды, потому что мы люди?» — рассуждает закадровый рассказчик. Затем фильм Мэттью Вона по роману Нила Геймана предлагает другой вопрос: а не смотрят ли звёзды в ответ? По оценке автора, этот переход от отвлечённой философии к озорной фантазии сразу передаёт романтический характер истории. Когда Тристан встречает Ивейн, мысль о звёздах с собственными чувствами и личностью становится буквальной основой приключения, а не просто красивой вводной фразой.

5. Рапунцель: Запутанная история (Tangled, 2010)

«Это история о том, как я умер», — объявляет Флинн Райдер, открывая мультфильм о принцессе Disney неожиданно мрачным признанием. Вор быстро обещает, что рассказ будет веселее, чем можно подумать по первым словам, и тем самым знакомит зрителя с непочтительным юмором этой версии сказки. Автор также обращает внимание на то, как вступление меняет роль самого Флинна: сначала он выставляет себя главным героем, а затем признаёт, что история посвящена другому человеку. В этой короткой перемене уже намечен его путь от самовлюблённого плута к преданному романтическому герою.

4. Тёмный кристалл (The Dark Crystal, 1982)

«Другой мир, другое время, эпоха чудес», — произносит рассказчик в начале фильма Джима Хенсона и Фрэнка Оза. Торжественная интонация сразу отделяет происходящее от обыденности и обещает мир с собственной историей, мифологией и тяжёлыми конфликтами. Автор трактует вступление как взгляд на уже утраченную великую эпоху: дальше речь пойдёт о расколотой цивилизации, которой предстоит восстановление. Существа Хенсона и образы Брайана Фрауда делают этот мир зримым, а первые слова создают ощущение, что он существовал задолго до начала фильма.

3. Кубо. Легенда о самурае (Kubo and the Two Strings, 2016)

«Если вам нужно моргнуть, сделайте это сейчас», — предупреждает Кубо, вместо обычного приглашения в сказку сразу требуя внимания. По мнению автора, фраза создаёт напряжение ещё до того, как зритель понимает, какая опасность угрожает герою. Позже её смысл раскрывается через самого Кубо: он рассказывает истории, оживляя их музыкой и оригами. Для фильма о связи повествования и памяти такое начало особенно уместно — оно делает зрителя участником рассказа, в котором истории помогают сохранять людей и пережитое.

2. Шрек (Shrek, 2001)

«Жила-была прекрасная принцесса», — читает Шрек, пока фильм показывает знакомую сказочную книгу и обещает историю о поцелуе истинной любви. Затем огр вырывает страницу, высмеивает эту завязку и выходит из уборной: по оценке автора, шутка срабатывает именно благодаря предельно традиционному началу. Герой Майка Майерса за один эпизод задаёт непочтительный юмор серии и показывает, что привычные сказочные правила здесь не будут обязательными. На фоне упомянутого в источнике выхода «Шрека 5» (Shrek 5) в 2027 году автор предлагает вспомнить, насколько точно оригинал обозначил свой подход с первых секунд.

1. Властелин колец: Братство кольца (The Lord of the Rings: The Fellowship of the Ring, 2001)

«Мир изменился», — говорит Галадриэль голосом Кейт Бланшетт, прежде чем зритель знакомится с Фродо, Широм и Братством. Автор отдаёт первое место фильму Питера Джексона за сочетание простоты и масштаба: короткая реплика создаёт ощущение древнего мира, хранящего память о невозвратных потерях. Дальнейший рассказ объясняет историю Колец власти и влияние Саурона, но эмоциональную основу трилогии задаёт именно начало. В голосе Галадриэль слышится опыт прожитых столетий, а перемены сразу становятся не отвлечённой темой, а утратой, с которой предстоит жить героям.