D&D на Netflix: 5 актёров, которые могли бы сыграть Strahd

Автор Screen Rant предложил пять актёров на роль Strahd von Zarovich в будущем игровом сериале Netflix по Dungeons & Dragons. По сведениям исходной статьи, проект сменил направление: вместо приключенческого фэнтези в Forgotten Realms зрителей ждут готический ужас и трагическая романтика Ravenloft. Актёрский состав пока не объявлен, поэтому подборка — не список участников кастинга, а рассуждение о том, кому подошла бы центральная роль.

Strahd — вампир и правитель Barovia, безжалостный аристократ, которого ревность и одержимость сделали одновременно хозяином своего владения и его пленником. Как пишет издание, Netflix подтвердил, что персонажу уделят много внимания; при этом сообщения о сюжете, посвящённом его происхождению и прошлому военачальника, пока подаются с оговорками. Каждая кандидатура в подборке раскрывает отдельную сторону героя: от безупречных манер, за которыми прячется угроза, до болезненного убеждения в собственном праве распоряжаться чужими жизнями.

1. Мадс Миккельсен

Главный аргумент автора — роль Ганнибала Лектера в сериале «Ганнибал» (Hannibal): Миккельсен уже показывал гостеприимного, внимательного хозяина, который за светской беседой оценивает, как расправиться со своими гостями, и именно такой контраст пригодился бы властителю замка Ravenloft. Его Strahd мог бы внушать тревогу ещё до первого проявления насилия, превращая учтивое приглашение в напоминание о том, кто здесь распоряжается судьбой собеседника.

Другая необходимая черта — способность показать трещину в самообладании: за аристократической выдержкой вампира скрывается обида на всё, чем он не может завладеть, прежде всего на недоступную ему любовь Tatyana. По мнению автора, роль Ле Шиффра в «Казино Рояль» (Casino Royale) подтверждает, что Миккельсен способен передать нарастающее раздражение едва заметной мимикой, а затем обнажить жестокость человека, чья сдержанность служит доказательством собственного превосходства.

2. Джейсон Айзекс

До превращения в вампира Strahd был военачальником, и, по сообщениям, на которые ссылается автор, этот период может занять заметное место в сериале: Айзекс подошёл бы для роли человека, привыкшего командовать солдатами, требовать подчинения и воспринимать сопротивление как личное оскорбление. В качестве аргументов приводятся две разные работы актёра — маршал Георгий Жуков в «Смерти Сталина» (The Death of Stalin) и Люциус Малфой в фильмах о Гарри Поттере, где холодная манера речи и высокомерие делали привилегированность персонажа откровенно ядовитой.

В отличие от Малфоя, вынужденного до возвращения Волан-де-Морта считаться с законами волшебного мира, Strahd не сталкивается с подобными ограничениями и распоряжается жителями Barovia по своему усмотрению. Есть и прямая связь с Dungeons & Dragons: Айзекс озвучил Enver Gortash в Baldur’s Gate 3, наделив расчётливого тирана убедительной приветливостью, — опыт, который автор считает полезным для образа правителя, переставшего отличать личные желания от законной власти.

3. Билл Скарсгард

После роли графа Орлока в «Носферату» (Nosferatu) Скарсгард выглядит очевидной кандидатурой на ещё одного вампира, но автор опирается не только на его работу в хоррорах: маркиз Венсан де Грамон из «Джона Уика 4» (John Wick: Chapter 4) и Роман Годфри из «Хемлок Гроув» (Hemlock Grove) показывают другую сторону актёра. Эти роли позволяют представить Strahd не просто сверхъестественным хищником, а тщеславным аристократом и манипулятором, который отчаянно стремится контролировать собственное будущее.

Если сообщения об истории происхождения героя подтвердятся, исполнителю понадобится показать переход от властного человека к чудовищу, а умение Скарсгарда менять голос и пластику могло бы сделать эту перемену особенно тревожной. В трактовке автора актёр сначала использовал бы знакомые по маркизу и Годфри высокомерие и неуверенность, а по мере падения Strahd постепенно добавлял бы хищные черты Орлока и Пеннивайза из «Оно» (IT), не теряя связи между человеком и существом, которым тот становится.

4. Ли Пейс

Для роли Strahd недостаточно убедительно сыграть вампира: зритель должен поверить, что перед ним правитель, чья власть не подлежит обсуждению, и автор считает это одним из главных преимуществ Ли Пейса. В образе эльфийского короля Трандуила в фильмах «Хоббит» (The Hobbit) актёр соединял красоту с эмоциональной отстранённостью, а в роли Брата Дня в «Основании» (Foundation) показывал одновременно непредсказуемость и уязвимость властителя, привыкшего к миру, устроенному вокруг его желаний.

Обе работы, по мнению автора, подтверждают, что Пейс способен передать убеждённость в собственном праве повелевать одним взглядом, без дополнительных реплик, объясняющих положение героя. Для Strahd особенно полезен опыт «Основания»: его абсолютная власть над целым владением соседствует с бессилием добиться отношений, которые он считает необходимыми для собственного счастья, и Пейс мог бы придать этому противоречию масштаб, не превращая жестокого правителя в достойного восхищения или сочувствия героя.

5. Том Хиддлстон

Основной довод в пользу Хиддлстона — его Локи в киновселенной Marvel: актёр уже играл персонажа с почти божественными возможностями, который воспринимает величие как своё предназначение, а победы — как подтверждение этого убеждения. Для истории возвышения Strahd такой опыт пригодился бы не только в торжественных речах, но и в сценах унижения, когда окружающие отказываются признавать превосходство будущего вампира и его представление о собственной исключительности начинает рушиться.

Ревность к брату Sergei и одержимость Tatyana требуют именно сочетания уязвлённой гордости с опасным самомнением: по мысли автора, Хиддлстон мог бы убедительно показать, как отказ женщины становится угрозой всему самоощущению героя, а мнимый романтический порыв — оправданием жестокости. При этом театральность, уверенность и проблески уязвимости, знакомые по сериалу «Локи» (Loki), помогли бы удерживать внимание зрителей, не сглаживая худших качеств Strahd: за легендой, которую он пытается создать о себе, оставался бы виден озлобленный человек.