9 лучших антигероев книжного фэнтези по версии Screen Rant

Автор Screen Rant выбрал девять лучших антигероев фэнтезийной литературы — персонажей, у которых отвага, верность и стремление к справедливости соседствуют с жестокостью. В подборку вошли Геральт из Ривии, Тирион Ланнистер и Логен Девятипалый.

Для автора решающим стало не само наличие тёмного прошлого, а противоречие между убеждениями персонажа и его поступками. Эти герои способны распознать зло, но это не мешает им причинять страдания другим — ради мести, победы или собственной цели. Ниже — доступная часть рейтинга с девятого места до второго, с доводами автора и названиями книжных циклов.

9. Рин — «Маковая война» (The Poppy War, 2018–2020)

Поначалу история Рин в трилогии Ребекки Куанг напоминает привычное становление героини: бедная сирота, пережившая войну, добивается места в элитной военной академии и бросает вызов порядкам, которые не оставляют ей будущего. Но в этом военном фэнтези, вдохновлённом историей Китая, шаманская сила превращает личную ярость в источник катастрофических разрушений. Автор подборки выделяет то, как решимость и гнев Рин — качества с понятными причинами — постепенно делают её не столько защитницей, сколько угрозой, чьи действия всё труднее оправдывать. Куанг сохраняет болезненно ясную эмоциональную логику её решений, не скрывая последствий: читатель может понять, почему Рин так поступает, но понимание не обязывает считать её правой.

8. Йорг Анкрат — «Разрушенная империя» (The Broken Empire, 2011–2013)

Главный персонаж трилогии Марка Лоуренса появляется как принц-подросток во главе банды убийц, и его преступления сразу отделяют его от обаятельных плутов с сомнительной репутацией. Йорг умён, язвителен и способен на чудовищную жестокость без колебаний, а пережитое в детстве объясняет его поведение, но не снимает с него ответственности. По оценке автора, сила этого образа — в неприятном соседстве притягательного рассказчика и человека, для которого чужая жизнь легко становится разменной монетой на пути к власти. При этом привязанность, храбрость и готовность иногда защищать других не дают свести Йорга к простому злодею: он замечает несправедливость и почти одновременно готов творить новую.

7. Логен Девятипалый — «Первый закон» (The First Law, 2006–2008)

В трилогии Джо Аберкромби Логен располагает к себе усталыми наблюдениями, практичными советами и желанием стать лучше, хотя за ним тянется репутация человека, совершавшего страшное насилие. Он понимает, насколько разрушительной была его прежняя жизнь, искренне раскаивается и проявляет доброту, но знание собственных ошибок редко удерживает его от повторения. Под давлением проявляется его пугающее альтер эго Кровавый Девятый, однако автор подборки подчёркивает: даже в ясном уме Логен снова выбирает насилие там, где существуют более мирные выходы. Именно разрыв между настоящим желанием измениться и возвращением к старым привычкам заставляет надеяться на его искупление, хотя поступки героя постоянно подрывают эту надежду.

6. Кельсер — «Рождённый туманом» (Mistborn, с 2006 года)

В первой трилогии цикла Брэндона Сандерсона харизматичный вор собирает команду против правителя, который кажется бессмертным, и поддерживающей его аристократии, возвращая угнетённым надежду на сопротивление. Кельсер искренне заботится о тех, кто лишён власти, но его ненависть к знати столь же сильна: он с пугающей лёгкостью убивает назначенных врагов, включая слуг режима, которые сами желают его падения. Автор видит противоречие в том, что справедливая цель сочетается у него с жаждой мести и неспособностью смотреть на человека вне его общественного положения. Кельсер также умеет превращать себя в символ и направлять чужую веру, поэтому его вдохновляющее лидерство трудно отделить от манипуляций, способных подтолкнуть последователей к жестоким поступкам.

5. Локк Ламора — «Джентльмены Бастарды» (The Gentleman Bastard, с 2006 года)

Локк Ламора из цикла Скотта Линча не прикрывает воровство благородной миссией: он действует ради себя и товарищей, а не ради перераспределения богатства в пользу обездоленных. Его обаяние держится на дерзости, любви к представлениям и умении найти слабость человека, который привык считать себя недосягаемым, — наблюдать за такими аферами интересно и без героического оправдания. По мнению автора подборки, искренняя привязанность Локка к своей компании придаёт его самоуверенности эмоциональную основу, но меньшая жестокость по сравнению с другими преступниками ещё не делает его героем. Когда горе или унижение направляют изобретательность на месть, те же качества, за которые персонаж привлекает читателя, становятся причиной новых бед для окружающих.

4. Элрик из Мелнибонэ — сага об Элрике (The Elric Saga, с 1961 года)

Майкл Муркок противопоставил привычному могучему искателю приключений физически слабого императора, чья совесть делает его чужим среди собственного народа, построившего цивилизацию на жестокости. Оказавшись в космическом противостоянии Закона и Хаоса, Элрик способен сомневаться в необходимости насилия, но не может освободиться от разрушительных сил, от которых зависит. Это противоречие воплощает поглощающий души меч Буреносец: он даёт владельцу силу, однако его ненасытность не превращается в добро лишь потому, что оружие используют против зла. Автор ставит Элрика высоко за трагический разрыв между нравственным пониманием и способностью действовать согласно ему — герой видит порочность окружающего мира, но продолжает воспроизводить её сам.

3. Тирион Ланнистер — «Песнь льда и огня» (A Song of Ice and Fire, с 1996 года)

В книгах Джорджа Р. Р. Мартина положение семейного изгоя, остроумие и сочувствие к другим отверженным сначала сближают Тириона с традиционным героем, но он охотно использует богатство, власть и собственный ум для управления людьми. Его обиды часто обоснованны, однако опасность начинается там, где пережитые страдания становятся разрешением причинять боль тем, кто за них не отвечает. Автор напоминает, что книжная история Тириона раскрывает мстительность, сексуальное насилие и стремление наказать гораздо более широкий круг людей, чем его непосредственные обидчики, хотя чувство несправедливости устройства Вестероса у него сохраняется. Ценность этого образа для подборки — в отказе приравнивать ум к мудрости, а положение жертвы к добродетели: противник жестокости сам остаётся её источником.

2. Геральт из Ривии — «Ведьмак» (The Witcher, с 1993 года)

Геральт из книг Анджея Сапковского часто ссылается на нейтралитет, чтобы не вмешиваться, но войны, предрассудки и борьба за судьбу ребёнка не позволяют ему оставаться в стороне. Его нравственная коллизия связана не только с ремеслом наёмного охотника и вопросом, нужно ли действовать без оплаты: он слишком привязан к людям, чтобы выдерживать заявленную отстранённость. Автор выделяет сочетание резкости, готовности к насилию и недоверия к политической власти с человечностью, которую мутации не отменяют, причём суждения самого ведьмака далеко не безошибочны. Поэтому привлекательность Геральта как антигероя строится не на перечне сомнительных поступков, а на постоянном противоречии: он выступает против лицемерия, но порой сам оказывается лицемером.

1. Первое место — не указано в предоставленном фрагменте

Предоставленный фрагмент подборки Screen Rant обрывается на описании Геральта и не позволяет подтвердить, кто занял первое место.